«Мне кажется, если так будет продолжаться, то мы отвыкнем друг от друга».
(Она).
А у меня в последнее время возникает ощущение, что я чувствую, когда это самое "отвыкание" начинается.
И сейчас чувствую... Началось...
Засуетились на палубе матросы. Поднимают паруса.
Неспокойно синее море...
Капитан пялится в трубу и задумчиво бубнит себе под нос «Песнь памяти Варяга»...
Тучи сгущаются и появляюсь я!
Я лечу в черном плаще с алым подбоем, в руках трость с костяным набалдашником.
На голове цилиндр, на руках белоснежные перчатки.
Мои штиблеты вызывающе начищены, в них отражается все происходящее:
- Началось... - вдохновенно произношу я и даю отмашку кружевным платком...
Корабельный кок бежит через всю палубу с кастрюлей:
- Солянки, солянки хоть отведайте, ваше благородие, пропадет ведь! Э-эх...
Капитан прирос к трубе. У него там стеклярус разноцветный, он смеется и крутит свой хроноскоп по часовой стрелке...
Матросы взялись за руки и замерли в ожидании...
- И что же произошло? - спросила она трепещущим голосом.
После непродолжительной паузы (по-Станиславскому) я мерно произнес:
- На-ча-лось...
- Что? Что? - негодовала она. Ее глаза блестели...
Капитан прыгал на своем мостике и махал руками. Один его глаз был прищурен, в другом торчал хроноскоп.
- Какой ужас! - она в страхе отвернулась.
Это тучи сгущались, это снова началась "отвычка" друг от друга... Ветер колыхал полы плаща, время от времени пламенел алый подбой. Я висел в воздухе и видел ее. Там, на палубе, рядом с коком. Рядом с матросами, водившими хоровод вокруг кастрюли солянки...
Белые перчатки и ветер... И карликовая собачка в руках...
- Норд Вест! - скомандовал капитан, оторвавшись от хроноскопа.
И они поплыли...
В тот же миг посветлело.
Куда-то делись мои перчатки и трость.
Плащ стал жалок и мокр. Он повис беспомощной тряпкой.
Я почувствовал, что начинаю снижаться и стал махать карликовой собачкой, чтобы взлететь.
Бесполезно, я стремительно терял высоту.
Плащ подло задрался вверх и оголил поясницу... я ударился о мокрую, холодную водяную гладь и стал тонуть.
- А вода-то вкуса "Дон Периньон"! - подумал я и принялся пить...
Пил, пил, пил... пли, пли, пли... Раздались залпы орудий где-то вдалеке.
Я смотрю на холодную Москву из окна теплого кабинета и думаю:
- За углом ресторан "Верба", в продовольственный завезли продавщиц, а продукты почему-то вывезли.
Я летучая рыба! Я всю жизнь мечтал быть летучей рыбой.
А вы меня в банку.
В собственный сок.
Сволочи.